Неточные совпадения
— О, вы еще не знаете его, — отвечал Манилов, — у него чрезвычайно много остроумия. Вот меньшой, Алкид, тот не так быстр, а этот сейчас, если что-нибудь встретит, букашку, козявку, так уж у него вдруг глазенки и забегают;
побежит за ней
следом и тотчас обратит внимание. Я его прочу
по дипломатической части. Фемистоклюс, — продолжал он, снова обратясь к нему, — хочешь быть посланником?
«Черт возьми! — продолжал он почти вслух, — говорит со смыслом, а как будто… Ведь и я дурак! Да разве помешанные не говорят со смыслом? А Зосимов-то, показалось мне, этого-то и побаивается! — Он стукнул пальцем
по лбу. — Ну что, если… ну как его одного теперь пускать? Пожалуй, утопится… Эх, маху я дал! Нельзя!» И он
побежал назад, вдогонку за Раскольниковым, но уж
след простыл. Он плюнул и скорыми шагами воротился в «Хрустальный дворец» допросить поскорее Заметова.
Ему чудилось, что все со всех сторон
бежало ловить его: деревья, обступивши темным лесом и как будто живые, кивая черными бородами и вытягивая длинные ветви, силились задушить его; звезды, казалось,
бежали впереди перед ним, указывая всем на грешника; сама дорога, чудилось, мчалась
по следам его.
Мы шли в середине, старики рядом, а молодежь
бежала по сторонам, увлекаясь
следами выдр, лисиц и зайцев. На конце поляны инородцы остановились и пропустили меня вперед.
Проскачет вперед, испугается чего-нибудь и
побежит назад
по своему
следу.
Собака часто
бежит за хозяином
по следу, а увидит хозяина — испугается, не узнает и начнет лаять до тех пор, пока не обнюхает его и не узнает, что то, что ей на глаз страшно, есть самый ее хозяин.
Гончие собаки, когда гоняют зверя
по следу, то никогда не
бегут по самому
следу, а стороной, шагов на 20.
В ночь иней выпал: и на сучьях иней, и на шубе моей иней, и Демьян весь под инеем, и сыплется сверху иней. Разбудил я Демьяна. Стали мы на лыжи и пошли. Тихо в лесу; только слышно, как мы лыжами
по мягкому снегу посовываем, да кое-где треснет дерево от мороза, и
по всему лесу голк раздается. Один раз только живое что-то зашумело близехонько от нас и прочь
побежало. Я так и думал, что медведь. Подошли к тому месту, откуда зашумело, увидали
следы заячьи, и осинки обглоданы. Это зайцы кормились.
Прибежал товарищ, собрался народ, смотрят мою рану, снегом примачивают. А я забыл про рану, спрашиваю: «Где медведь, куда ушел?» Вдруг слышим: «Вот он! вот он!» Видим: медведь
бежит опять к нам. Схватились мы за ружья, да не поспел никто выстрелить, — уж он пробежал. Медведь остервенел, — хотелось ему еще погрызть, да увидал, что народу много, испугался.
По следу мы увидели, что из медвежьей головы идет кровь; хотели идти догонять, но у меня разболелась голова, и поехали в город к доктору.
По рассказам арестантов, этот старик убил на своем веку 60 человек; у него будто бы такая манера: он высматривает арестантов-новичков, какие побогаче, и сманивает их
бежать вместе, потом в тайге убивает их и грабит, а чтобы скрыть
следы преступления, режет трупы на части и бросает в реку.
А пароход быстро подвигался вперед, оставляя за собой пенившийся широкий
след. На берегу попадались мужички, которые долго провожали глазами удивительную машину. В одном месте из маленькой прибрежной деревушки выскочил весь народ, и мальчишки
бежали по берегу, напрасно стараясь обогнать пароход. Чувствовалась уже близость города.
И — без слов, без мыслей, без сознания — влекло в эту ночь
бежать без одежд
по сонному лесу, обнюхивать торопливо
следы чьих-то ног в росистой траве, громким кличем призывать к себе самку.
Мне казалось, судя
по направлению лая, что собака гонит влево от меня, и я торопливо
побежал через полянку, чтобы перехватить зверя. Но не успел я сделать и двадцати шагов, как огромный серый заяц выскочил из-за пня и, как будто бы не торопясь, заложив назад длинные уши, высокими, редкими прыжками перебежал через дорогу и скрылся в молодняке.
Следом за ним стремительно вылетел Рябчик. Увидев меня, он слабо махнул хвостом, торопливо куснул несколько раз зубами снег и опять погнал зайца.
Я не только любил смотреть, как резвый ястреб догоняет свою добычу, я любил все в охоте: как собака, почуяв
след перепелки, начнет горячиться, мотать хвостом, фыркать, прижимая нос к самой земле; как,
по мере того как она подбирается к птице, горячность ее час от часу увеличивается; как охотник, высоко подняв на правой руке ястреба, а левою рукою удерживая на сворке горячую собаку, подсвистывая, горячась сам, почти
бежит за ней; как вдруг собака, иногда искривясь набок, загнув нос в сторону, как будто окаменеет на месте; как охотник кричит запальчиво «пиль, пиль» и, наконец, толкает собаку ногой; как, бог знает откуда, из-под самого носа с шумом и чоканьем вырывается перепелка — и уже догоняет ее с распущенными когтями жадный ястреб, и уже догнал, схватил, пронесся несколько сажен, и опускается с добычею в траву или жниву, — на это, пожалуй, всякий посмотрит с удовольствием.
Бежит Помада под гору,
по тому самому спуску, на который он когда-то несся орловским рысаком навстречу Женни и Лизе.
Бежит он сколько есть силы и то попадет в снежистый перебой, что пурга здесь позабыла, то раскатится
по наглаженному полозному
следу, на котором не удержались пушистые снежинки. Дух занимается у Помады. Злобствует он, и увязая в переносах, и падая на голых раскатах, а впереди, за Рыбницей, в ряду давно темных окон, два окна смотрят, словно волчьи глаза в овраге.
О. Иоанн не заставил себя долго ждать. Через несколько дней после отправки письма, к подъезду княжеского дома подъехала карета,
по следам которой
бежала толпа народа, и из нее вышел о. Иоанн. Благословляя
по обе стороны собравшуюся у подъезда толпу, он прошел в швейцарскую и приказал доложить о себе княгине. Она приняла его в комнате, смежной со спальней больного.
Зазвенел тугой татарский лук, спела тетива, провизжала стрела, угодила Максиму в белу грудь, угодила каленая под самое сердце. Закачался Максим на седле, ухватился за конскую гриву; не хочется пасть добру молодцу, но доспел ему час, на роду написанный, и свалился он на сыру землю, зацепя стремя ногою. Поволок его конь
по чисту полю, и летит Максим, лежа навзничь, раскидав белые руки, и метут его кудри мать сыру-земли, и
бежит за ним
по полю кровавый
след.
Поднявши стаю, надобно следить глазами за ее полетом, всегда прямолинейным, и идти или, всего лучше, ехать верхом
по его направлению; стая перемещается недалеко; завалившись в долинку, в овражек или за горку, она садится большею частию в ближайший кустарники редко в чистое поле, разве там, где перелет до кустов слишком далек; переместившись, она
бежит шибко, но собака, напавши на
след снова, легко ее находит.
Дали знать полиции. Та
по горячим
следам бросилась за графом Сандомирским, но разыскать его не могли: он как в воду канул. Оказалось впоследствии, что он в этот же вечер
бежал за границу.
И кинулся на них с ножом. Черкизовцы
побежали вниз
по Богородскому Валу. Заводские гнались
следом и били их
по шеям.
Следы тигра шли прямо в лес.
По ним видно было, что зверь, схватив собаку, уходил сначала прыжками, потом
бежал рысью и последние 500 метров шел шагом. Оборванный собачий поводок волочился
по снегу. Отойдя с километр, он остановился на небольшой полянке и стал есть собаку. Заслышав наше приближение, тигр бросил свою добычу и убежал. Когда мы подошли к собаке, она оказалась наполовину съеденной. Мы стали настораживать здесь ружья.
По следам кабарги
бежала крупная росомаха.
Вдруг в фанзу как сумасшедший вбежал Рожков. Схватив винтовку, висевшую на стене, он стремглав выбежал из дома.
Следом за ним вбежал другой стрелок, потом третий, потом все начали хватать ружья и
бежали куда-то, сталкиваясь в дверях и мешая друг другу. На мои вопросы, что случилось, они не отвечали, но
по лицам их я увидел, что все были чем-то возбуждены и спешили, чтобы не упустить какой-то редкий случай.
В это время в лесу показались собаки. Они
бежали вразброд, связанные
по две,
по три и в одиночку. Настороженные уши, горящие глаза и порывистое дыхание их указывали на то, что они гнались
по следам козули. Собаки пронеслись мимо нас с такой быстротой, что задержать их нам не удалось.
Рыба, застигнутая внезапно обмелением водяных сообщений в ямах, или, по-московски, в бочагах, переходит иногда из одного в другой сухопутно, прыгая
по тому мокрому
следу, где недавно
бежала вода.
Вы знаете
по истории, что казнь врача привела в ужас всех иностранцев, живших тогда в Москве, что Аристотель
бежал было в свою землю, что «князь великий пойма его и, ограбив, посади на Онтонове дворе за Лазарем святым», что художник исполнил обет свой — докончил храм Успения пресвятой богородицы. Но что после сделалось с ним, с сыном его, куда
след их девался — нигде не отыщете. Напрасно сердце ваше спрашивает, где лежит прах их… Бог весть!
Давно ли
по его
следамВся эта чернь шумя
бежала?
Павлусь тоже пустился было
по следам храбрых, но как был слабосилен, а тут еще отбарабанен порядочно, не мог никак
бежать за героями.
Парень без шапки
следом идёт и молчит. Прошли огороды, опустились в овраг, —
по дну его ручей
бежит, в кустах тропа вьётся. Взял меня чёрный за руку, смотрит в глаза и, смеясь, говорит...
«О, вы еще не знаете его, — восклицает Манилов, — у него чрезвычайно много остроумия: чуть заметит какую-нибудь букашку, козявку, сейчас
побежит за ней
следом и тотчас обратит внимание…» «Я его прочу
по дипломатической части», — заключает литературный Манилов, любуясь великими способностями русского человека и не замечая, что с ним еще надо беспрестанно делать то же, что произвел лакей с Фемистоклюсом Маниловым в то самое мгновение, как отец спрашивал мальчика, — хочет ли он быть посланником?
В смене было двенадцать человек. Сначала
бежали гурьбой, а потом разбились кучками
по трое, чтобы запутать
следы. За ночь нужно пройти верст двадцать. Арефа пристал к слобожанам — им всем была одна дорога вниз
по Яровой.
Широко расстилались
по нему песчаные, голые отмели, на которых волны оставили свои
следы грядами; слышен был грустный, однообразный плеск речного прибоя;
по реке не ходили валы, но как-то порывисто, страшно
бежали густые, как массы растопленного стекла, воды, мутные от вчерашнего дождя, и, казалось, готовы были захлебнуть все, что преграждало им ход.
Теперь к ее подруге перейдем,
Чтоб выполнить начатую картину.
Они недавно жили тут вдвоем,
Но души их сливались во едину,
И мысли их встречалися во всем.
О, если б знали, сколько в этом званье
Сердец отличных, добрых! Но вниманье
Увлечено блистаньем модных дам.
Вздыхая, мы
бежим по их
следам…
Увы, друзья, а наведите справки,
Вся прелесть их… в кредит из модной лавки!
Рыжий Кирилов Сокол, едва почуяв заячий
след, бросается
бежать по прямой линии и громким лаем дает знать о себе зверю за целую версту.
И идем мы опять мирно и благополучно и, наконец, достигши известных пределов, добыли слух, что изограф Севастьян, точно, в здешних местах ходит, и пошли его искать из города в город, из села в село, и вот-вот совсем
по его свежему
следу идем, совсем его достигаем, а никак не достигнем. Просто как сворные псы
бежим,
по двадцати,
по тридцати верст переходы без отдыха делаем, а придем, говорят...
И, получив пятак, он берет красный медный чайник и
бежит на станцию за кипятком. Широко прыгая через шпалы и рельсы, оставляя на пушистом снегу громадные
следы и выливая на пути из чайника вчерашний чай, он подбегает к буфету и звонко стучит пятаком
по своей посуде. Из вагона видно, как буфетчик отстраняет рукой его большой чайник и не соглашается отдать за пятак почти половину своего самовара, но Яша сам отворачивает кран и, расставив локти, чтобы ему не мешали, наливает себе кипятку полный чайник.
— Ну, стало быть, ты это понимаешь, и потому, быв там, не зевай и расспрашивай, кого знаешь, что и как. Если слух будет, сейчас же накрой ее и ко мне представь. Сверх того, в этом деле Егор Парменыч что-то плутует, держи его покуда на глазах и узнавай, где он и что делает. Одним словом, или сыщи мне девку, или
по крайней мере обтопчи ее
след и проведай, как и отчего и с кем она
бежала. Сам я тоже буду узнавать, и если что помимо тебя дойдет до меня, значит ты плутуешь; а за плутни сам знаешь, что бывает.
Пусть
по следу псы, заливаясь,
бегут,
Пусть ловлею князь удоволен!
Убогому петь не тяжёлый был труд,
А песня ему не в хвалу и не в суд,
Зане он над нею не волен!
Одна армия
бежала, другая догоняла. От Смоленска французам предстояло много различных дорог; и казалось бы тут, простояв четыре дня, французы могли бы узнать, где неприятель, сообразить что-нибудь выгодное и предпринять что-нибудь новое. Но после четырехдневной остановки, толпы их опять
побежали не вправо, не влево, но, без всяких маневров и соображений,
по старой, худшей дороге, на Красное и Оршу —
по пробитому
следу.
Шорох Тарутинского сражения спугнул зверя, и он бросился вперед на выстрел, добежал до охотника, вернулся опять назад, и наконец, как всякий зверь,
побежал назад,
по самому невыгодному, опасному пути, но
по знакомому, старому
следу.